В IFC мы неуклонно продвигаем роль частного сектора в устойчивом развитии экономики. Недавно совместно с тридцатью схожими организациями провели исследование «Международные финансовые институты (МФИ) и развитие с помощью частного сектора». Фокус исследования был направлен на так называемый «добродетельный круг» сотрудничества между государством и частным сектором с целью поддержки развития. Исследование стало очень своевременным, так как впервые в истории представители частного сектора приняли участие в Четвертом форуме по повышению эффективности внешней помощи (Fourth High Level Forum on Aid Effectiveness), который состоялся в южнокорейском Пусане. Возможно, это стало поворотным моментом в том, чтобы основное внимание сместилось от оценки эффективности помощи к тому, насколько эффективным является совместное развитие экономики.

Правительства продолжают играть важнейшую роль в развитии общества. Они обеспечивают общественные услуги и инфраструктуру, а также создают благоприятные условия для частного сектора через обеспечение макроэкономической стабильности и соответствующего правового поля. В их обязанности входит направлять экономическое развитие и обеспечивать возможность для всех сегментов общества воспользоваться его благами. Но правительства не могут справляться с этой задачей в одиночку. Ведь они только часть рецепта для обеспечения развития и сокращения бедности. Именно частный сектор создает большинство рабочих мест, помогает улучшить общественные услуги и обеспечивает поступления от налогов, которые необходимы государству.

Где же тогда место институтов развития? Как подчеркивает вышеупомянутый отчет МФИ, они играют важнейшую роль. Компании в развивающихся странах нуждаются в финансировании для расширения, лучшей инфраструктуре, улучшении нормативно-правового регулирования бизнеса, а также в квалифицированной рабочей силе. Не имея этого, они не смогут расти. У институтов развития есть опыт во всех этих сферах. Они могут предоставить необходимый капитал в условиях высокого риска и не только сделать проекты устойчивыми, но и привлечь других инвесторов. Более того, они могут сделать развитие частного сектора всесторонним и во благо всех слоев населения и при этом содействовать внедрению высоких экологических, социальных стандартов и принципов корпоративного управления.

Разумеется, во время дефицита ресурсов кто-то может спросить: могут ли правительства-доноры позволить себе поддерживать и частный и государственный сектора? Ответ: да! Поскольку институты развития в большинстве своем самофинансируются, используя доход от своих прежних инвестиций на поддержку новых проектов. Несмотря на весомое увеличение инвестиций за последние несколько лет, существенных взносов в капитал большинства из них не было. Более того, поскольку предприятия, поддерживаемые институтами развития, предоставляют существенные налоговые поступления в бюджеты своих стран, потребность в помощи государственному сектору уменьшается.

Резюмируя вышесказанное, отмечу, что поддержка частного сектора благоразумными инвестициями — это беспроигрышное мероприятие и для правительств-доноров, и для развивающихся стран. Небольшая сумма первоначального капитала, дополненная хорошо сфокусированными консультативными услугами, в состоянии нацелить таланты и финансовые средства инвесторов из частного сектора на создание такой экономической деятельности, которая в конечном итоге будет финансировать себя сама. И это не должно никого удивлять, ведь именно так выглядит один из путей к развитию.

Украина находится далеко не на вершине экономических рейтингов. Но есть и хорошие новости: ежегодное исследование «Индекс уровня глобализации», которое проводит «Эрнст энд Янг», третий год подряд подтверждает достаточно высокий уровень интеграции Украины в мировую экономику. Этот индекс определяет рейтинг 60 крупнейших экономик мира на основании их глобализации и учитывает такие составляющие, как рабочая сила, торговля, капитал, технологии и культура. На базе всех перечисленных данных выяснилось, что верхушку списка самых глобализированных заняли территориально малые Гонконг, Ирландия, Сингапур, Бельгия и Швеция. Германия заняла 14-е место, Франция — 20-е, Соединенные Штаты – 23-е место, Южная Корея — 29-е, обогнав Японию на 40-м месте.

Что касается Украины, то она в 1995 году попала на 58-е место и постепенно поднимается в рейтинге, занимая уже третий год подряд 44-ю позицию. Показатели, которые улучшились за период с 1995 по 2011 годы: прирост прямых инвестиций (внутренних и внешних, % ВВП) с 0,7% (при среднем показателе для индекса 3,6%) до 4,1% (при среднем показателе 4,5%); развитие туризма (внутренний и внешний, в расчете на 1000 человек населения), с 202 (при среднем показателе 857) до 938 (при среднем показателе 1308). Положительным фактором для нашей страны является увеличение соотношения внешнеторгового оборота и объемов ВВП со 103% до 111%, который с 1995 года остается на уровне выше среднего по индексу. В то же время, уровень проникновения широкополосной связи и интернета оставался ниже среднего показателя в индексе, хотя и рос довольно быстрыми темпами.

При этих довольно позитивных показателях, Украина не в полной мере использует все привилегии причастности к глобальной экономике. Жесткие тарифные и нетарифные барьеры, а также абсолютная непрозрачность международной торговли не позволяют стране приобщиться к глобальным инвестиционным потокам.

Объем рынка и перспективы экономического роста страны, наличие инфраструктуры, разумный уровень налогообложения и прозрачность налогового режима, стабильная политическая обстановка, а также гарантии безопасности инвестиций, защита прав собственности и верховенство закона являются основными критериями для инвестирования в развивающиеся страны. Некоторые из этих условий Украина уже выполняет, однако необходимы структурные изменения, которые позволят стране претендовать на принципиально новый имидж площадки для инвестиционных проектов. Прогрессивной экономике требуется прогрессивное общество, поскольку любая экономика — прежде всего продукт общества, которое ее породило, и зависит от его основных институций. Если стране удается ускорить экономический прогресс, но ее ключевые институции отстают, этот диссонанс неизбежно ограничит возможности привлечения инвестиций.

Как мы видим, точечные попытки государства изменить или заменить устаревшие способы управления повсеместно встречают упорное сопротивление со стороны чиновников на местах. Такое сопротивление вызывает неравномерность темпов развития или, по крайней мере, способствует этому. Вот почему многие основные институты являются нефункциональными — они не соответствуют ускоряющемуся темпу, которого требует глобальная экономика. Иными словами, правительства сегодня находятся в конфликте с самим временем.

За последние два десятилетия мировая тенденция глобализации приостановилась только однажды – в 2009 году, когда финансовый кризис достиг своего пика. С учетом снижения темпов роста, ужесточения конкуренции, высокой сложности организации операционной деятельности и дефицита квалифицированных кадров на ключевых рынках наступления кризиса ждут в любой момент. Такая пугающая перспектива ставит множество задач перед правительствами и компаниями, не все из которых обладают гибкостью, реакцией и ресурсами, необходимыми для их решения. Бизнесу нужно продолжать отстаивать идеи глобализации как положительной силы, а государствам – не соскользнуть в протекционизм.

Долгосрочный успех требует иной парадигмы мышления. Новые стратегии необходимы, потому что экономические реалии уже не соответствуют старым границам и существующим властным отношениям. Работая на рынках, сильно различающихся между собой и стремительно меняющихся, компаниям необходимо уделять особое внимание высоким операционным стандартам. Необходимы чрезвычайно гибкие бизнес-модели, позволяющие эффективно реагировать на новые возможности и угрозы. Сегодня же бизнес-деятельность напоминает лавирование между скал в густом тумане. Ведь мир становится все менее плоским, а перспективы – все более туманными.

Одна из причин бытового шума — плохая звукоизоляция зданий, и эту проблему можно решить, сразу озаботившись этим вопросом. Тем, кто живет возле аэропорта или же автострады, нечего жаловаться — шума от взлета самолетов и дорог можно легко избежать еще на этапе выбора жилья. Но что делать с шумом от соседей? Его сложно предугадать вплоть до заселения, но он может стать серьезной проблемой для человека. 

Но если есть ущерб — значит, можно рассчитать и компенсацию за его воздействие. То есть оценить цену шумового загрязнения.

Правда, сделать это не так-то легко. Пытаясь оценить стоимость шумового загрязнения, я использовала данные исследований о том, насколько довольны своей жизнью более 20 тыс. человек в 28 странах Европы. Респонденты отвечали на такие вопросы, как общая удовлетворенность жизнью и уровнем дохода, влияние шума на их жизнь в зависимости от места проживания и так далее. 

Не обошлось, конечно, в исследовании и без проблем. Вероятно, люди, которые постоянно жалуются, менее счастливы, чем остальные. А значит, их жалобы на шум могут быть вызваны не им самим, а скорее в целом низкой удовлетворенностью своей жизнью. Шум же сам по себе вовсе не является первопричиной их несчастий. Чтобы избежать этой погрешности, я исключила из своего исследования людей, которые жалуются на все подряд.

Когда из исследования ушли все факторы, которые могли его исказить, я сделала любопытное открытие. Во-первых, обнаружила, что уровень шума практически полностью объясняет разницу в том, насколько довольны своей жизнью жители города и села. А во-вторых, поняла, что богатые люди могут позволить себе не страдать от шума. 

Наконец, оказалось, что дабы возместить нанесенный ежедневным шумом ущерб, среднестатистическому жителю города хватило бы суммы в 146 евро в месяц, или 10% дохода после вычета налога. 

Мои оценки вполне совпадают с теми, которые были получены при использовании других методов. Голландские ученые, к примеру, обнаружили, что семья с месячным доходом в 1,5 тыс. евро, живущая возле Амстердама, требует 57 евро компенсации в месяц, если самолетный шум увеличивается с 20 до 40 Ku (коэффициент шума). В другом исследовании было сказано, что дом стоимостью $200 тыс. будет продан на $20-24 тыс. дешевле, если потенциальных покупателей смутит, что он находится вблизи аэропорта. А если взять сумму в $24 тыс. и пересчитать ее с учетом амортизации за 20 лет, то средняя «стоимость» шума получится все те же $145 в месяц.

Другими словами, мое исследование еще раз доказало: шумовое загрязнение — серьезная проблема, которая значительно снижает уровень общественного благосостояния. Конечно, шум — следствие внешних факторов, и его сложно предугадать во время покупки или аренды жилья. То есть рынок вряд ли может предложить идеальное для всех решение этой проблемы. Но мэрия и городские застройщики должны уделять больше внимания этому вопросу, а также повышать требования к акустической изоляции и издавать местные правила регулирования уровня шума.

Взять, к примеру, Францию образца 90-х. Тогда лишь господдержка позволила удержать экономику от падения, которое вызвало сокращение экспорта. Чтобы избежать этой участи, Банк Франции снизил процентные ставки, а правительство увеличило госрасходы и понизило налоги, хоть и заплатило за это ростом бюджетного дефицита. Наконец, из-за падения экспорта девальвировал французский франк. Но все вместе — эта комбинация монетарных, фискальных мер и обменного курса — смогли предотвратить падение производства и рост безработицы. 

Но когда Франция приняла евро, два из трех этих защитных механизмов были сразу утеряны. Франк не мог больше дешеветь относительно других валют еврозоны. Процентные ставки во Франции, как и в других странах валютного союза, сейчас определяются Европейским центробанком на основании «средней температуры по палате», то есть по еврозоне. И единственным механизмом, по-прежнему доступным Парижу, остались фискальные методы — понижение налогов и рост расходов бюджета. 

К сожалению, несколько стран еврозоны позволили дефициту бюджета в хорошие времена расти больше, чем на самом деле в этом нуждались. Финансовые рынки не смогли понять, что за единой валютой кроются разные риски, позволяя ненадежным странам занимать под очень низкий процент. Когда в 2010 году Греция призналась, что явно и сильно преуменьшала дефицит своего бюджета, это стало тревожным звонком. 

Декабрьский саммит Евросоюза в Брюсселе был призван предотвратить повторение ситуации в будущем. Руководство стран-участниц согласилось ограничить бюджетный дефицит и вводить санкции для стран, превысивших планку общего дефицита в 3%. При этом договорилось, что дефицит, который не вызван кризисом (структурный), может достигать не более 0,5% ВВП. Еще 2,5% можно «набирать» лишь на фоне падения доходов, когда правительствам необходимо стимулировать экономику, а значит, увеличивать свои расходы (цикличный). 

Но ЕЦБ грозит, что и этих предложенных правил не хватит, чтобы решить проблему. Йорг Асмуссен, член исполнительного комитета ЕЦБ, призывает к тому, чтобы превышение предельного показателя в 0,5% допускалось лишь в случае форс-мажоров и природных катастроф. 

Если его послушают, это лишит правительства стран еврозоны последней возможности реагировать на угрозу кризиса в своих государствах. То есть если спрос нельзя будет стимулировать, страны окажутся загнанными в глухой угол и, возможно, в депрессию. Скажем, если из-за кризиса в мире спрос на экспорт Франции опять упадет, это снова повлечет за собой замедление производства, рост безработицы и, как следствие, — падение налоговых поступлений, что приведет к увеличению лимита бюджетного дефицита.

И тогда единственное, что остается Парижу, — повышать налоги и снижать госрасходы (то есть принимать меры, прямо противоположные тем, которые нужны для борьбы с кризисом). Но это лишь ухудшит ситуацию в экономике, вызовет падение производства, занятости, и вновь по спирали приведет к росту дефицита бюджета. Вряд ли Йорг Асмуссен знает, как можно будет разорвать этот порочный круг. 

Другими словами, такой шаг приведет лишь к эскалации безработицы и лишит экономики стран еврозоны надежд на выздоровление. Читай — приведет к депрессии, от которой европейцы вот уже три года, как пытаются уйти. 

Гораздо разумнее было бы различать цикличный и структурный дефицит и допустить возникновение дефицита в результате политики стимулирования экономики. ЕЦБ должен взять на себя роль арбитра и определять, когда рост разрыва в доходах и расходах бюджета допустим, а когда — нет. 

Дефициты бюджетов Италии, Испании и Франции превышают 3% ВВП. Но это следствие не плохой бюджетной политики, как в Греции, а результат мер по стимулированию экономики (цикличный дефицит), которые сейчас принимают эти страны. Понимай это рынки, и сейчас в еврозоне было бы гораздо меньше проблем. Но для этого ЕЦБ должен был объяснить, каковы причины этих дефицитов, как и то, что сейчас их размер снижается.

© Project Syndicate

Многие критики стандартной экономической статистики выступают за большее число показателей, характеризующих национальное благосостояние, таких как ожидаемая продолжительность жизни при рождении, грамотность и т.д. Но в этом вопросе лежит более глубокая проблема, нежели узкая направленность статистических данных: неспособность современной теории роста адекватно отразить тот факт, что люди в основе своей являются социальными существами. Они оценивают свое благосостояние основываясь на том, что видят вокруг себя, а не только на неком абсолютном стандарте.

Экономист Ричард Истерлин сделал вывод, что так называемые опросы «счастья» показывают малую эволюцию этого показателя за десятилетия, прошедшие после окончания Второй мировой войны, несмотря на значительный рост доходов. Результат кажется менее правдоподобным для очень бедных стран, где стремительно растущие доходы часто позволяют обществу наслаждаться значительным улучшением качества жизни. В странах с развитой экономикой поведение, опирающееся на ориентиры, является важным фактором оценки собственного благополучия. 

Существует определенная абсурдность в одержимости максимальным долгосрочным средним ростом доходов на неограниченный срок в ущерб другим рискам и соображениям. Рассмотрим простой пример. Представьте себе, что рост национального валового продукта на душу населения (или какого-либо более широкого показателя благосостояния) установлен на уровне 1% в год на протяжении следующих нескольких веков. Это примерно соответствует тенденциям роста доходов на душу населения в развитых странах мира в последние годы. При ежегодном росте доходов на 1% поколение, родившееся спустя 70 лет, будет иметь средний доход примерно в два раза больше сегодняшнего. За более чем два века доход вырастет в восемь раз. Теперь предположим, что мы живем в гораздо более быстрорастущей экономике, с ростом доходов на душу населения 2% в год. В таком случае доход на душу населения удвоится уже через 35 лет, а на восьмикратное увеличение уйдет лишь сто лет.

Спросите себя, насколько вас действительно заботит то, уйдет ли на восьмикратное увеличение благосостояния 100, 200 или даже 1000 лет. Разве не важнее  беспокоиться о долгосрочном устойчивом развитии и долговечности роста мировой экономики? Разве не стоит больше переживать о том, что конфликт или глобальное потепление могут привести к катастрофе, из-за которой общество «сойдет с рельсов» на столетия?

Возможно, необходимость более глубокого логического обоснования роста во многих странах объясняется озабоченностью по поводу национальных престижа и безопасности. В своей нашумевшей книге, вышедшей в 1989 году под названием The Rise and Fall of the Great Powers («Взлет и падение великих держав»), историк Пол Кеннеди сделал вывод, что в долгосрочной перспективе богатство страны и ее производительные силы в сопоставлении с аналогичными показателями ее конкурентов являются существенной детерминантой их глобального статуса.

Кеннеди делал акцент на военной мощи, но сегодня успешные экономики наслаждаются своим статусом по многим измерениям. Экономическая гонка за глобальным могуществом — это мотив для фокусирования на долгосрочном росте, но если подобное соревнование на самом деле является основной причиной для такого сосредоточения усилий, то мы должны пересмотреть стандартную макроэкономическую модель, игнорирующую эту проблему.

В реальном мире страны справедливо считают долгосрочный рост неотъемлемой частью их национальной безопасности и глобального статуса. Государства с высоким уровнем задолженности, в группу которых сейчас входят и некоторые наиболее развитые экономики, нуждаются в росте, чтобы вытащить себя из долговой ямы. Однако в долгосрочной перспективе концентрация на росте не является настолько всеобъемлющим фактором, как заставляют нас думать многие политики и экономисты-теоретики.

В период великой экономической нестабильности может показаться неприоритетным задаваться вопросами об императиве развития. Но опять же, возможно, кризис является именно тем случаем, когда нужно переосмыслить долгосрочные цели глобальной экономической политики.

© Project Syndicate

И это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО так! И еще получаешь диплом MBA. Только к концу года очень устаешь J  

***

Вместе со мной дипломы МВА получили 510 человек 80 национальностей в Фонтенбло (21 декабря) и Сингапуре (20 декабря). Это здорово и грустно одновременно. Это был удивительный и яркий год, вобравший в себя по насыщенности, возможно, больше событий, чем положено в среднем получать за один год. Это был выпуск «Декабрь 2011». В следующий раз мы увидим друг друга в таком расширенном составе через 5 лет, когда будет проводиться первый официальный reunion, встреча выпуска.

О чем я жалею, так это о том, что не поехала в Сингапур. (Хорошо, что хотя бы была там, когда муж учился в бизнес-школе) Жалею, что много спала и поэтому участвовала лишь в части клубов и вечеринок в течение года. Мало путешествовала - половина студентов куда-то мчалась каждый уик-энд. Жалею, что не выполнила обещание регулярно ходить в спортзал. Поэтому, будущие студенты, аккуратно выбирайте приоритеты!

Вот некоторые из моих главных достижений за этот год. Спать по 4-5 часов в сутки на протяжении многих недель. Делать бизнес-план или оценку бизнеса компании за сутки. Сдавать по 10 отчетов/ презентаций в неделю. Узнала, хорошо или плохо давать и брать взятки, что такое КСО (корпоративная социальная ответственность), предпринимательство и социальное предпринимательство, чтомаркетинг и брендинг на самом деле важные штуки. Про финансово-инвестиционную часть ничего не пишу, т.к. еще до школы знала многое, и получилось расширить и углубить знания. Научно убедилась, что все руководители делятся на две категории: лидеры и менеджеры. Эти два качества редко сочетаются в одном человеке, и вам очень повезло, если ваш руководитель именно такой, или относится хотя бы к одной из категорий. Убедилась в том, что основное для успешного руководителя – это, так называемые, soft skills: навыки управления людьми, общения, проведения переговоров,leadership, психологии, политики и т.д. Научилась ходить под парусом. Узнала, как работать и общаться с людьми 80 национальностей с разным культурным и профессиональным опытом и, более того, с разными характерами и стилями работы, восприятия и анализа информации. Нашла много новых друзей. Поняла, что для успеха и внутренней гармонии критично важно принять себя таким, какой ты есть (понятиеmental health), со всеми внутренними  и семейными проблемами, сложностями характера, стилями общения и т.д. Что в стремлении к успеху нельзя забывать о людях, которые вас окружают. Важно иметь рядом людей, которые хоть в чем-то лучше вас. Даже если это просто умение потрясающе вкусно готовить или строить модели по оценке бизнесов, или более глубокие знания про добычу полезных ископаемых, например. Доверяйте окружающим вас людям. Чтобы убедиться в правильности этого утверждения, посмотрите на любую действительно успешную компанию.

И еще, МВА не отвечает на вопрос «какое же оно, мое самое любимое занятие, где я смогу добиться успеха?». Скорее, программа ставит вопросы, которые в обычной жизни стараешься избегать: почему ты занимаешь именно этим, в этом месте, с этими людьми и т.д. Появляется время для самоанализа и, если позволите, расширения осознания своих интересов и возможностей.

Я лично убедилась, что при большом желании и правильной организации процесса возможно… почти все. И, наконец, чтоLIFE IS RANDOM: жизнь – случайна и непредсказуема! И никто не отменял удачу!

***

Не знаю, как вы, но я почти каждый год составляю что-то типа списка вещей, которые хотела бы сделать или добиться в следующем году. Более того, я верю, что, если подойти к этому списку серьезно, то все обязательно сбудется. Вотпример. Недавно нашла  в компьютере старый файл, созданный мной в 2003 году. Называется PDP, personal development plan, на 10 лет (личный план развития) - консультанты поймут и будут долго смеяться. Одним из пунктов было получение дипломаINSEADа. И в 2011 году эта мечта осуществилась. Чрезвычайно приятно достигать поставленной цели. И даже не пишите в комментариях, что это тщеславие J Сама знаю,но от этого менее приятно не становится! Вдвойне приятно, что в моей семье,можно сказать, я – второе поколение инсеадовцев. И огромное спасибо моей семье за поддержку и понимание!

Как я уже написала, жизнь прекрасна в своей непредсказуемости. В 2003 году никто не мог утверждать, что я буду жить в Украине, что у меня будет 2детей, и много чего еще…

Дальнейшие планы?! Есть, и в большом количестве. Надеюсь, что рано или поздно они реализуются J

В наступающем Новом 2012 Году хочу пожелать всем следующее:

Верьте в удачу!

Ведите себя так, как вы хотели бы себя ощущать, и тогда обстоятельства вокруг вас изменятся!

Make a difference! Делайте что-то, что позволяет изменить жизнь к лучшему. Начните с малого: позвоните своим родным и скажите, что вы их любите.

Не боятесь выражать свои чувства и мысли, признавать ошибки, быть искренними! Никто вас за это не осудит, а вы почувствуете себя свободнее и счастливее.

Делайте то, что нужно и интересно вам! Не идите за толпой, чтобы только быть “как все”.

Не бойтесь мечтать, пробовать новое и всегда стремитесь к большему!

Цените и любите себя!

Здоровья и благополучия вам и вашим семьям!!! С НОВЫМ ГОДОМ!

***

На этом я заканчиваю свой блог про INSEAD. Если у вас возникнут вопросы, то буду рада на них ответить. Мои контакты можно найти в LinkedIn.

«Облачные» вычисления на самом деле представляют достаточно простую концепцию: программное обеспечение и услуги предоставляются пользователю через интернет и браузер. Нет серверов и нет необходимости устанавливать на компьютере дополнительное клиентское программное обеспечение. Они доступны в любое время и в любом месте, с любого подключенного к итернету устройства. В бизнесе это называется «программное обеспечение как услуга» (Software as a Service), или SaaS. А для большинства людей — это просто всемирная сеть, другими словами — интернет.

За последние 15 лет «облачные» вычисления получили широкое распространение, они постоянно совершенствуются, и сегодня никто не может предсказать точно, куда эта технология в итоге нас приведет. Но поскольку движение в «облака» продолжается, становится ясно, что наша жизнь как потребителей, как деловых людей и как простых людей уже начала меняться.

Высокоскоростной доступ к интернету больше всего способствовал этой трансформации, а поисковые системы сделали путешествие в мир информации невероятно захватывающим. Если поначалу проводилась индексация нескольких миллионов веб-страниц, то сегодня уже стало реально найти практически любой бит информации в разных форматах (книги, видео, изображения и собственно веб-страницы через те же окна поиска). За сравнительно короткое время жизнь для многих из нас стала немыслимой без доступного пути к быстрой, удобной и релевантной информации.

Поисковые системы — это не конец пути, а только начало. Это можно сравнить с тем, как в свое время первая лампочка Эдисона осветила всего лишь одну комнату. Там, где информация первоначально текла в одном направлении, она теперь свободно перемещается во времени и пространстве. Бухгалтер в Индии общается с коллегой в Нью-Йорке во время работы над одной таблицей. Команда дизайнеров по всему миру встречается в «облаке» в одном документе для того, чтобы спланировать свой следующий продукт. Такой вид коммуникации сам по себе становится революционным: любые границы стираются, когда есть возможность свободно обмениваться идеями, а многая информация становится открытой.

«Облачные» вычисления помогают переходу от старого порядка к чему-то качественно новому — тому, что меняет наш мир кардинально. Сегодня, в век информации, крупные корпорации обычно тратят миллионы на разработку собственных данных и решений, а затем еще миллионы на их защиту. С каждым днем все больше и больше компаний, вместо того чтобы хранить эти данные у себя на серверах, доверяют их «облаку». Они видят в этом явные преимущества: экономию на оборудовании, программном обеспечении и энергетических затратах, повышение эффективности и высокую производительность и, что особенно важно, безопасность хранения данных. Некоторые все еще не до конца уверены в последнем пункте, но когда-то люди боялись хранить свои деньги в банке и прятали накопления в чулане или под матрацем. Для таких компаний, как Google, которая осуществляет свои операции по всему миру исключительно из «облака», вопросы безопасности — собственной и всех ее пользователей — являются чрезвычайно важными.

Мы только сейчас начинаем ощущать реальные долгосрочные изменения от активного использования «облачных» вычислений, и каждому, кого заботит наше экономическое будущее, следует обратить внимание на следующее: доступ к информации — это великая сила, а «облако» делает его недорогим и простым для всестороннего сотрудничества и обмена любыми данными. Для бизнеса это означает, что даже самые маленькие компании могут теперь присутствовать онлайн в таком же объеме, как и крупные мультинациональные корпорации. В конце концов, окно браузера у всех одинакового размера, и не имеет значения, кто предоставляет информацию, которая его наполняет. Революция, возможно, и началась в гараже в Калифорнии, но она уже пересекла все границы, двигаясь свободно по всему миру подобно облакам.

Поэтому украинские компании идут в Лондон и Варшаву с продажей своих акций и привлечением акционерного капитала. В Украине продать свои акции они не могут — здесь попросту не найдется достаточно покупателей, да еще и по адекватным оценкам. 

Позволю себе высказать безумную идею, как Украина может привлечь миллиарды долларов реальных долгосрочных инвестиций. Сейчас в украинский фондовый рынок не идут местные капиталы из-за разорванной связи между реальной экономикой и стоимостью украинских предприятий. По этой же причине банки крайне неохотно кредитуют под залог акций, в том числе в сделках слияний-поглощений.

Связать реальную экономику и рыночную капитализацию помогло бы очень простое правило. Любой желающий приобрести пакет акций получает право сделать безотзывную оферту другим держателям акций выкупить их пакет по текущей рыночной цене, увеличенной, например, на 50%. Тогда действующие акционеры обязаны или продать их по предложенной цене, или сделать еще более высокое предложение. Например, если рыночная цена акций Полтавского ГОКа составляет 18 грн. за штуку (рыночная капитализация 3,4 млрд. грн.), то любой сможет сделать предложение всем акционерам выкупить акции по цене не ниже 27 грн. (с капитализацией 5,1 млрд. грн.). И если в течение установленного срока (например, за один месяц) никто другой не предложит более высокую цену, все акционеры обязаны продать свои акции по 27 грн. за штуку.

Такой подход будет постоянно держать в тонусе мажоритарных акционеров и топ-менеджеров, а также стимулировать превосходное корпоративное управление. Мажоритарный акционер будет вынужден поддерживать близкую к справедливой рыночную стоимость акций (в случае Полтавского ГОКа, например, это будет ближе к британскому аналогу Ferrexpo с капитализацией 24,3 млрд. грн.), чтобы избежать вынужденной продажи или отвлечения средств на выкуп акций у миноритарных акционеров. Правда, для этого необходимы прозрачность компании, выплата дивидендов (если есть прибыль) или деньги. Ну а если акционер не хочет, чтобы его компания была публичной, то по крайней мере он выкупит акции с рынка не за символическую цену. А когда придет пора выходить на IPO или другим путем привлекать капитал, то в условиях действия подобных правил на внутреннем рынке появится огромное количество желающих вкладывать деньги в акции. Причем не только местных, но и иностранных инвесторов. Проблема утечки капитала станет меньшим злом по сравнению с проблемой неэффективного распоряжения капиталами. Кстати, в таких условиях на украинский рынок вернутся не только эмитенты, но и инвесторы с деньгами.

Кто-то скажет, что такое правило может подстегнуть очередной передел собственности. Но ведь перехват собственности будет происходить по максимально возможной рыночной цене. А это не одно и то же, что рейдерский захват. Просто контроль над бизнесом будут получать более эффективные собственники, которые знают, как создать больше прибыли. Соответственно, и государство будет получать больше налогов как от самих предприятий, так и от купли-продажи ценных бумаг.  Собственникам акций станет намного проще получать кредиты под залог этих бумаг, так как банкам станут понятны права акционеров, а рыночная стоимость акций будет близка к реальной экономике. То есть и акции окажутся вовлеченными в финансовый оборот, увеличивая богатство нации.

Не забудем и про дедолларизацию, что сделает гривню гораздо более сильной валютой. Еще раз скажу, что идея сырая и отчасти безумная. Но современная экономика требует нового взгляда на акционерную собственность и взаимоотношения между бизнесом, инвесторами и государством. Современная модель рынка не работает, тем более в Украине. Наличие огромного нереализованного внутреннего инвестиционного потенциала является стратегическим резервом Украины для долгосрочного экономического роста.

Сегодня на рынке осталось мало людей, с которыми в конце 90-х я начинал бизнес. Менялись эпохи, а они продолжали жить и работать, продавать то, что продавали всегда, что удобно и комфортно, не пытаясь меняться вместе с рынком. 

Я думаю, что даже в самые жесткие кризисные времена есть необходимость в системности, независимо от сферы деятельности. В то же время кризис — это пора, когда больше всего нужны динамичные идеи, гибкость, перемены и концентрация на предпринимательстве. Это означает, что нужно меняться быстрее всех, быстрее всех понимать ситуацию, предполагать, как она будет развиваться.

Безусловно, в хорошие времена, когда вы строите долгосрочный бизнес и имеете долгосрочные стратегии, системность — ваш первоочередной приоритет. А предпринимательство — это когда сегодня вы научились торговать одним инструментом, завтра — другим, послезавтра — третьим.

Яркий пример из фондового рынка — интернет-трейдинг. Большинство инвестиционных банков продолжают системно строить интернет-трейдинг, хотя в ближайшие лет пять в этом направлении не ожидается никакого прорыва. Но ИБ упорно отлаживают процессы, усовершенствуют IT, вкладывают деньги в продвижение этого направления. А деньги-то не там! 

Конечно же, у каждого формата, будь то системный бизнес или предпринимательство, есть свои риски. Например, при предпринимательстве один из рисков — команда, которая должна быть очень гибкой и мобильной. В разные времена требуются совершенно разные люди. Например, сейчас меньше нужны люди, которые торгуют акциями; больше востребованы трейдеры валютой и немножко бондовики. Но когда валютный рынок эффективный, совершенно не нужны валютчики, но нужны люди, которые занимаются акциями и в некоторой степени долговым рынком. Если ты непо-движный и бюрократичный, ты теряешь клиентов. Так где же грань между системностью и предпринимательством? Результат — как для клиента, так и для инвестбанка — это и есть грань. 

Яркий пример — начало торгов гривневыми облигациями после кризиса 2008-2009 годов. Один из наших клиентов сказал замечательную фразу: «Нужно ставить такие цели, о которых люди, услышав их, крутили бы пальцем у виска и говорили, что это абсолютно невозможно». В начале 2010 года этот клиент пришел в несколько банков с вопросом привлечения денег. Но банкиры все как один отвечали, что ничего не получится, что это невозможно, потому что этого никто не делает и что рынки закрыты. Потом он пришел к нам. До этого момента мы никогда не занимались гривневыми облигациями, но понимая, что такая потребность есть, изучили рынок и принялись за работу. Мы не стояли на месте с рынком, а пошли быстрее его, поменялись, научились работать с новыми инструментами. Тогда и сделали первый посткризисный выпуск гривневых облигаций. 

Безусловно, нужно сделать скидку на то, что мы работаем на незрелом рынке, и именно для незрелых рынков характерны такие форматы ведения бизнеса. В Украине высокая бета, что говорит о повышенной степени риска и волатильности нашего рынка. Если американский рынок падает на 10%, то наш на 40%. Это значит, что в хорошие времена мы растем быстрее (т.е. инвестиционно-банковский бизнес процветает), а в плохие времена падаем быстрее всех.

Поэтому каждый раз, размышляя на тему: какой же формат бизнеса наиболее жизнеспособен в наших реалиях, я понимаю, что единственный здравый баланс — это системное предпринимательство. И если клиент приходит к вам с неординарным запросом и вы вместе можете заработать, ответ должен быть один: «Expensive but possible».

Тем более что сейчас это мировой тренд. Даже Уоррен Баффет предлагает увеличить налогообложение доходов самых богатых американцев. Аналогичные обращения подписывают представители французского бизнеса.

В этой ситуации важно, чтобы закон о роскоши не постигла судьба большинства толковых идей, которые в процессе прохождения этапов согласования претерпевали существенные изменения. К таковым можно отнести закон о криминальной ответственности за экономические преступления. Александра Павленко, один из авторов проекта, рассказывала, что от закона, предложенного 1,5 года назад, сегодня осталось разве что название и 2-3 пункта. 

С аналогичными трудностями приходится сталкиваться мне лично в процессе работы над законопроектами по IТ-индустрии. Предложения, разработанные участниками рынка, прошли очень длительный этап согласования в министерствах и только благодаря поддержке г-на Азарова, Тигипко и ряда депутатов будут наконец-то поданы на рассмотрение в первом слушании.

В то время как наши компании каждый день проигрывают конкурентам во всем мире и уже устали повторять, что если Украина хочет сохранить эту отрасль, ей — отрасли — крайне необходимо создать базовые условия, соответствующие мировым. Эти условия включают налоговые льготы по НДС, налогу на прибыль и единому социальному взносу. Такие меры помогут детенизировать и фактически спасти отрасль в Украине, от чего поступления в бюджет только вырастут. 

Возвращаясь к налогу на богатство. Я готов отдавать часть своих денег тем, кто себе их заработать уже не может — пенсионерам. Более того, я почти уверен, что из пенсионной кассы они никуда, кроме как на выплату пенсий, не пойдут: капитальные расходы Пенсионного фонда ничтожно малы по сравнению с общим бюджетом. Но я также глубоко уверен, что наполнение бюджета фонда за счет налогов на богатых может быть только временной мерой. Основой для стабильных пенсионных выплат, как и для повышения социальных стандартов и создания новых рабочих мест, должна стать конкурентоспособная и устойчивая экономика. 

К сожалению, сегодня приходится констатировать, что ни благоприятного инвестиционного климата, ни простой и понятной налоговой и таможенной системы, которые бы сделали проще жизнь предпринимателей, в Украине нет. Как нет и времени. В воздухе пахнет грозой. А вопрос быстрого реагирования и реформ — это уже вопрос выживания целого государства.