Кто удержит японских экспортеров?

Наото Кан в пятницу подал в отставку сразу с двух должностей — премьер-министра и главы правящей Демократической партии Японии (сооснователем которой он стал в 1998 году). Подробных разъяснений причин на момент сдачи номера в печать еще не последовало, но и большой новостью отставка премьера не стала: вопрос о ней был поднят еще в начале июня. 

Основаниями для отставки стало общее недовольство Каном среди населения и даже его собственной правящей партии. Кану, и без того не жалуемому публикой и до катастрофического цунами, стершего 11 марта с лица земли добрую часть востока Японии, среди прочего вменяют преступную медлительность, в результате которой правительство долго не могло адекватно отреагировать на аварию на японской АЭС в Фукусиме. 

У премьер-министра был шанс «отыграть» падение рейтинга популярности. Именно Кан сумел убедить парламент принять ряд очень важных «экологических» законопроектов, в том числе об обязательной покупке энергетическими компаниями энергии солнца и ветра по установленным государством тарифам (это должно уменьшить долю атомной энергии в обеспечении страны). Этот законопроект было одним из условий, по которому Кан соглашался уйти в отставку. Но, прекрасно умея играть в стратегические онлайн-игрушки, премьер не сумел сыграть на общественном мнении и воспользоваться после цунами политическими выгодами от статуса противника атомной энергетики. 

Правда, протолкнув этот закон, Кан решил самую громкую проблему японского общества, но не самую важную. Его преемникам нужно будет решать проблему посложнее — вопрос бегства экспортеров из государства. 

После мартовской катастрофы японские производители начали еще активнее переводить производства за рубеж, в том числе чтобы быть ближе к своим рынкам сбыта. Бежать из Японии их вынуждают возникшие после цунами перебои с электроэнергией и функционированием сети поставок. Кроме того, дополнительным фактором такого поведения производителей называют чрезмерное усиление иены относительно всех мировых валют, что также осложняет работу японских экспортеров. 

Это усиливает фундаментальные риски, существующие в Японии. Снижение производства приводит к снижению налоговых отчислений в бюджет. Но уже до цунами, в 2010 году, разрыв между поступлениями и расходами госбюджета страны, по данным ОЭСР, составил около 50 трлн. иен ($650 млрд.). 

На следующий год эксперты обещают Токио рост экономики. На этот период уже запланирован пакет бюджетного стимулирования размером 6 трлн. иен, сейчас парламент рассматривает еще один — на 10 трлн. (суммарно — около $200 млрд.). Это должно дать значительный толчок экономике за счет инфраструктурных проектов. Но и здесь есть большая загвоздка. В условиях хронического острого дефицита бюджета финансировать эти проекты правительству (по крайней мере, частично) придется за счет внешних заимствований. Между тем Япония и так имеет крупнейшее в мире соотношение совокупного госдолга к ВВП — 200% в 2011 году (в проблемной Греции оно составляет 140%). Не случайно на прошлой неделе агентство Moody’s понизило рейтинг надежности Японии как заемщика до Aa3. 

Решить проблему с экспортом японскому правительству уже много лет мешает излишняя консервативность: Япония придерживается политики ограничения для входа иностранцев на внутренний рынок, ограничивает приток иностранных специалистов и не балует либерализацией внешней торговли. Так, доля иностранных компаний в обороте японских производителей товаров и услуг в 2006-2007 годах колебалась в пределах 1-3%. Даже в наиболее пострадавших секторах сетевых коммуникаций (то есть в секторе электроэнергии, газа, ж/д, авиасообщения, телекоммуникаций и почты) индекс сложности условий для входа на рынок в 2006 году, по данным ОЭСР, составлял почти 4, в то время как в ЕС — меньше 1,5. В свою очередь рынки других стран также относительно закрыты для японских производителей. Именно поэтому одной из ключевых рекомендаций все той же ОЭСР для Японии, опубликованных после событий 11 марта и направленных на восстановление экономики, была либерализация входа на рынок и торговых режимов Японии с другими странами. Но пока о желании прорубить «японское окно» в Европу и мир ни один из нынешних пяти кандидатов на пост руководителя правящей партии и, соответственно, премьер-министра, не заявлял. А значит, даже если в кресле премьер-министра Японии и появится новое лицо, никаких реальных новшеств для экономики это означать не будет.