Китайские уроки Обамы

Вот уже шесть десятилетий Тайвань является катализатором роста недоверия во взаимоотношениях между Китаем и Америкой, которое, похоже, рискует перелиться через край. В 1986 году китайский коммунистический лидер Дэн Сяопин назвал Тайвань «одним из препятствий в китайско-американских отношениях». Однако на прошлой неделе китайское правительство испытало настоящий шок, о чем и было заявлено, вызванный решением США продать Тайваню оружия на $ 6 млрд. Согласно Закону об отношениях с Тайванем (Taiwan Relations Act), принятому Конгрессом США в 1979 году, администрация Белого дома должна содействовать вооружению Тайваня, чтобы тот мог защитить себя. И Китай, так и не отказавшийся от своих слов о намерении силой «воссоединиться» с Тайванем, чувствует необходимость заявить о своем протесте, наблюдая со стороны за американо-тайваньскими сделками с оружием. Каждый раз после непродолжительного волнения отношения между двумя странами возвращаются к их по обыкновению сложному, но безопасному сосуществованию. Такой ход событий, вероятнее всего, повторится снова. Хотя сами волнения учащаются, и могут привести к настоящему шторму в наиболее важных двухсторонних отношениях в мире. Если что-то пойдет не так, историки, бесспорно, основную вину возложат на китайского агрессора, но они также измерят и степень вины Барака Обамы. Возможно, даже более тщательно, чем кого-либо другого.

Господство Китая

Чтобы подчеркнуть опасность происходящего, Китай на этот раз пошел дальше обычных мелодраматических заявлений и приостановки военных отношений со Штатами. Он пригрозил санкциями против американских фирм, а также прекращением сотрудничества по международным вопросам. Если эти угрозы осуществятся, они нанесут серьезный ущерб интересам самого Китая. Поэтому, похоже, основная их цель — заставить Обаму прогнуться. По крайней мере, если не в отношении состоявшейся сделки, то, возможно, на предстоящих переговорах по приобретению Тайванем современных реактивных истребителей. Необычайно жесткая реакция Китая также указывает на три опасных скрытых тенденции.

Первая — это провал тайваньской политики в Китае. Во время президентствования Ма Ин-цзю отношения Тайваня с материковым Китаем стали лучше, чем когда-либо прежде. Связи в торговле и туризме усилились. Начался процесс переговоров о создании зоны свободной торговли. Однако не наблюдалось признаков прогресса в направлении основной цели Китая — «мирного воссоединения». Большинство тайваньских граждан хочет как экономического сотрудничества, так и де-факто независимости. Аналогичная ситуация прослеживается в Тибете, где попытки «купить» лояльность тибетцев «плодами развития» полностью провалились. Когда на прошлой неделе переговоры между Китаем и эмиссарами Далай-ламы зашли как обычно в тупик, Китай высказал неодобрение по поводу запланированной встречи Обамы и находящегося в изгнании духовного лидера Тибета.

В этом, опять же, ничего нового нет. Но в последнее время в знакомых всем разглагольствованиях Китая о том, что он называет государственным делом, появилась какая-то новая самоуверенность. Это вторая тенденция. Китай, успешно пройдя через финансовый кризис 2008 года, стал более напористым и менее терпимым к препятствиям, и это касается не только его внутренней политики. Ощущая свою растущую экономическую мощь, Китай стал говорить повелительным тоном. Он играет центральную и, по большому счету, бесполезную роль в переговорах об изменении климата в Копенгагене и, похоже, собирается разрушить широкий международный консенсус по вопросу иранской ядерной программы. Он также затеял территориальные споры с Индией, Японией и Вьетнамом. На всевозможных собраниях китайские чиновники теперь хотят держать слово и ожидают, что их мнение учтут.

Это говорит о третьей опасной тенденции. С момента открытия своей экономики в 1978 году Китай отчаянно стремился догнать богатый Запад. Это привело к мнению, бытующему даже среди большинства китайцев, что со временем они станут более «западными». Экономический спад на Западе, однако, подорвал это стремление. Многие китайцы теперь чувствуют, что им практически нечему учиться у богатого мира. Напротив, «Пекинский консенсус» стал завоевывать позиции, превознося достоинства решительного авторитаризма в противовес пустопорожним демократическим дебатам. В кулуарах таких международных конференций, как недавний форум в Давосе, даже американские чиновники шептались с отчаяньем в голосе о своей собственной «неблагополучной» политической системе.