Как выглядит Лондонский Сити спустя три года с начала кризиса

Кэмерон Хоуп очень ярко выразил свое разочарование. Он взял мастерок, кирпич, цемент — и войти в банк Barclays, расположенный в престижном квартале Вестбурн приморского города Борнмут на юге Англии, стало невозможно. «Я как будто говорил со стеной», — объяснил бизнесмен-строитель свою акцию, на которую решился после того, как безуспешно попытался получить кредит. 

Спустя три года после того, как мир облетели фото испуганных клиентов   национализированного позднее ипотечного банка Northern Rock, раздражение по отношению к банкам в Великобритании сохраняется. Недоверие к финансовой отрасли, в которую был закачан почти 1 трлн. евро, укоренилось слишком глубоко.

И все же кое-что изменилось в важнейшем финансовом центре Европы. Некоторые именитые финансовые институты сейчас вообще трудно узнать, а на рынок выходят новые игроки. Три из четырех крупнейших банков в настоящее время меняют руководителей. А в это же время инвестиционные банкиры снова получают все больше власти и бонусов. И хотя все крупные банки Британии снова отмечают прибыль, их положение на рынке и будущие роли в некотором плане коренным образом изменились.

Лишь тенью самого себя является прежний гигант Royal Bank of Scotland (RBS), который пережил серьезные удары из Германии, связанные с его кредитами Conti и Heidelcement. Своим решением о поглощении бельгийско-нидерландского финансового гиганта ABN Amro бывший глава банка сэр Фред Гудвин поставил когда-то крупнейший банк Европы в тяжелое положение.

Считается, что RBS, которого спасло от банкротства лишь вливание государственного капитала и который теперь на 83% принадлежит британским налогоплательщикам, больше всех пострадал от финансового кризиса. Сегодня он ограничивает свою работу главным образом родным британским рынком. Стивен Хестер, преемник Гудвина, напоминает: «Восстановление RBS — это марафон, а не спринт». И хотя в первом полугодии банк отметил прибыль, это получилось прежде всего благодаря мерам по предупреждению рисков проблемных кредитов. Сейчас RBS грозит новая неприятность: у него на счетах находятся ирландские гособлигации на 4,3 млрд. фунтов.

В категорию «тяжело пострадавших от кризиса» попадает и Lloyds Banking Group. Правда, он постепенно восстанавливает свой имидж. Раньше Lloyds считался банком, нацеленным прежде всего на массовую клиентуру. Но когда в 2008 году глава финучреждения Эрик Дэниэлс поглотил британский ипотечный банк HBOS, Lloyds Bank попал в трудную ситуацию. Спустя несколько недель государство должно было спасать этот фининститут 17-ю млрд. фунтов, и в настоящее время оно владеет 43% банка.

Чтобы спасти «жителей» Лондонского Сити, в него пришлось закачать больше 1 трлн. евро

И все же Дэниэлс, который из-за фиаско с HBOS вынужден был уйти со своего поста, оставил своему преемнику  Антонио Орта-Осарио (экс-глава Santander) упорядоченное наследство. В первом полугодии банк получил прибыль (до налогообложения) в размере 1,6 млрд. фунтов. Покупка HBOS оказалась «добром в худе». Потому что не будь финансового кризиса, органы власти, занимающиеся вопросами конкурентоспособности, никогда бы не утвердили его поглощение. Теперь же Lloyds владеет на британском рынке более чем третью всех накопительных счетов и ипотечного бизнеса. Через биржу банк привлек новый капитал и таким образом улучшил свои шансы на скорое возвращение государству его доли. 

Конкуренты обходят

К успешно пережившим кризис финансовым институтам относят работающий в 80 странах HSBC. В первом полугодии 2010 года этот банк смог более чем удвоить прибыль — до $11,1 млрд. И хотя после покупки американской «дочки» Household HSBC рано попал в водоворот ипотечного кризиса, разразившегося в США, главе HSBC Майклу Гейгану в этой ситуации очень кстати пришлась сильная позиция на растущих рынках Азии. Благодаря тому что Азия фактически не пострадала от финансовых неурядиц, HSBC прошел сквозь кризис со сравнительно небольшими потерями.

Казалось, что все шло хорошо, но до тех пор, пока председатель совета директоров Стивен Грин внезапно не сообщил, что хочет стать министром торговли. Это привело к яростной борьбе за власть среди топ-менеджеров банка. Преемником Грина стал финансовый директор Дуглас Флинт. А бывший шеф инвестиционного банкинга Стюарт Гулливер занял место Гейгана, который покинул банк. Но стратегически мало что изменится, так как всю свою трудовую жизнь Гулливер провел в HSBC. 

Конкурент HSBC — Barclays — очень умело использовал кризис. Лицом банковского дома, с честью прошедшего через кризис, является его будущий шеф Боб Даймонд. Неоднозначный и очень богатый глава инвестиционного департамента в марте официально займет место нынешнего председателя правления Джона Вэрли. Смена главы правления — это своеобразный способ преодоления кризиса. Вэрли, типичный представитель английской «верхушки», вывел при поддержке инвесторов с Ближнего Востока банк из кризиса без государственной помощи. Агрессивный американец Даймонд в 2008 году решился поглотить американскую часть Lehman Brothers всего за 850 млн. евро, создав тем самым основу для роста британцев в роли глобального игрока в инвестиционном банкинге. В результате именно инвестиционный банкинг сейчас доминирует в Barclays, а жесткий стиль Даймонда определяет культуру компании. «Неудивительно, что он становится шефом», — говорит финансовый эксперт Петер Хан из Cass Business School. Barclays в первом полугодии cмог на 44% увеличить прибыль до налогообложения — почти до 4 млрд. фунтов (4,6 млрд. евро).

Но пока британские банки рушились, силу на этом острове набрали новые игроки. Так, испанский банк Santander за счет участия в «распродаже» смог расширить свое присутствие на британском рынке. Ему удалось за 2 млрд. евро приобрести 318 филиалов, которые RBS вынужден был продать под давлением ЕС, утащив их из-под носа блестящего босса Virgin Ричарда Брэнсона.

С филиалами RBS Santander выехал в Великобритании на полосу обгона, увеличив долю рынка до 8% и заявил о себе как о четвертом банке по количеству филиалов. Испанцы, которые взяли остров на абордаж в 2004-м, поглотив строительную сберегательную кассу Abbey National, использовали для экспансии и финансовый кризис. Так, в 2008 году они купили пошатнувшийся Alliance & Leicester и депозитный бизнес строительной сберкассы Bradford & Bingley.