Юрий Ехануров: Капитализма в Украине еще нет

Юрий Иванович, вы возглавляли Фонд госимущества Украины в 1994-1997 годах — в период самой активной приватизации в стране. Как вы оцениваете сегодня — те цели, которые ставились перед ней, были достигнуты?

Поскольку я с 14 июня 1990 года возглавлял союз малых предприятий Украины, главным для меня было формирование класса мелких собственников в нашей стране. Товарищ Ленин сказал: мелкая буржуазия ежедневно и ежечасно рождает капиталиста. Правда, он это говорил, чтобы аргументировать уничтожение мелкого собственника, мы же стремились к обратной цели — создать основу для капитализма. Поэтому я и решил воспользоваться «советом» вождя.

То есть задачей было сформировать класс мелких собственников в Украине? На ваш взгляд, она была выполнена?

Да. Вы знаете, когда мы заканчивали приватизацию, руководитель экономического комитета Верховной Рады Владимир Пилипчук сказал: это последний коммунистический жест нашей страны. И это действительно было так. К концу моего пребывания во главе ФГИУ мы смогли приватизировать уже около 36 тыс. объектов из запланированных 40 тыс. Мы сумели отладить и ускорить процесс: если в мае 1995 года 120 объектов были приватизированы за месяц, то к декабрю 1995 года по 120 объектов приватизировались ежедневно. И в таком темпе мы отработали около года.

Почему же, если цели были достигнуты, в приватизации крупных объектов в Украине в тот период практически не участвовало население? В Чехии, к примеру, по результатам приватизации 70% населения стали владельцами акций крупных предприятий страны…

Двадцать, или даже пятнадцать лет назад мы были совершенно другой страной. Это была страна, которая только вышла из социализма. Никто по сути не понимал, что такое фондовый рынок, ценные бумаги, как можно участвовать в приватизации. Поэтому активными участниками приватизации 1990-х были только те, кто обладал специализированными знаниями и понимал, зачем это нужно делать.

Но так было во всех постсоветских государствах. В том числе и в Чехии…

Безусловно. Но в той же Чехии использовалась другая модель приватизации. В Украине на акции разменивали ваучеры, а в Чехии люди платили за акции. И, честно говоря, чешская модель приватизации мне тогда нравилась гораздо больше, чем украинская.

Почему?

Потому что когда человек платит за вещь, он ее начинает ценить. Когда же получает ее бесплатно, то и относится к ней по-другому, не бережет. Это, в свою очередь, повлияло и на результаты приватизации. В Украине начались затем массовые скупки сертификатов третьими лицами и концентрация собственности в руках немногих людей.

Но если тогда уже вы понимали все минусы, почему не предложили изменить подход к приватизации в государстве, аргументируя это успешным опытом соседних стран?

Потому что политическая ситуация, в которой приходилось работать, не позволяла этого сделать. Парламент и так совершил большую победу, когда принял закон о приватизации.  А затем шла жесткая политическая борьба. Я, как глава Фонда госимущества, едва ли не ежемесячно отчитывался перед Верховной Радой. И Коммунистическая партия — у нее тогда в парламенте было большинство — регулярно вносила предложения снять меня с этой должности. За что? Да просто за то, что я «внедрял капитализм в Украине». В таких условиях говорить о каких-то новациях, применении более успешных моделей было просто нельзя. К тому же я был производственником, и никакого политического опыта у меня тогда не было. Единственное, на что я ориентировался, это закон. Его нужно было выполнить, а сроки срывались.

Кстати, о сроках. Есть мнение, что для того чтобы не допустить такого развала промышленности, который пережила Украина, приватизацию госимущества нужно было проводить гораздо быстрее.

Это правильная точка зрения.

Приватизацию нужно было завершить еще в 1992-1993 годах. Но, опять-таки, с учетом политической обстановки в стране сделать это было очень сложно. Хотя надо отдать должное администрации президента Кучмы: приватизация шла под довольно жестким контролем, курс экономических реформ был утвержден президентом и направлен в парламент в октябре 1994 года.