Игра от противного

Смотря в объектив телекамеры, он неестественно широко улыбается. Как только камера исчезает из поля зрения, выражение лица мгновенно меняется. У инвестиционного гуру со швейцарским происхождением и таиландской пропиской Марка Фабера мрачный уставший взгляд, недовольный вид и сгорбленные плечи, хотя в свои 64 он по-прежнему активен и бодр.   

Сгорбленная осанка не мешает ему создавать вокруг себя уверенность в своей правоте. Таких как Фабер называют «контрарианцами» — инвесторами, действующими вопреки тенденциям рынка, и он один из самых известных представителей этой идеологии. «Следуйте курсом, противоположным общепринятому, и вы почти всегда окажетесь правы», — говорит Фабер, возглавляющий компанию Marc Faber Limited (инвестиционный консалтинг). В 2009 году, по версии Bloomberg, он вошел в пятерку лучших финансовых экспертов мира, пропустив вперед лишь Уоррена Баффета, Билла Гросса, одного из руководителей PIMCO, Джорджа Сороса и Нуриэля Рубини. 

Игра исключительно по своим правилам позволила этому человеку начать зарабатывать в Аргентине, России и Китае тогда, когда остальные еще обходили их стороной. Да и в целом, заметили опрошенные Bloomberg эксперты, Фабер интуитивно раньше других понимает, как будет развиваться экономика и рынки, благодаря чему он и стал известным. Он предвидел крах японского пузыря в 1990-х и азиатский финансовый кризис 1997-1998 годов, предсказал, что начиная с 2002 года американский доллар начнет дешеветь, а развивающиеся рынки — расти. Да и о светлом будущем Китая финансист заявил в то время, когда на Поднебесную все смотрели как на безнадежную страну третьего мира (2001 год, книга Фабера «Золото завтрашнего дня: эпоха открытия Азии»). 

Пообщаться с инвестиционным гуру и издателем известного ежемесячного отчета с непереводимым названием Gloom Boom & Doom Report «Инвестгазете» удалось во время «Форума Россия 2011», организованного компанией «Тройка-Диалог».  Марк Фабер рассказал, как кризис повлиял на его философию инвестирования, какой из механизмов — акции или гособлигации — сегодня является меньшим злом, и о том, что угрожает ценам на нефть больше, чем революция в Египте. 

Кризис серьезно пошатнул доверие мира к специалистам в области экономики. Кому из ведущих мировых экономистов, на ваш взгляд, мы можем доверять сегодня? И почему? 

Не могу сказать, что я сам очень уважаю профессию экономиста. И я бы ни в коем случае не верил экономистам из ФРС США, как и университетским профессорам экономики. Думаю, доверять можно лишь экономистам-практикам.

Почему? 

Большинство академических экономистов никогда не работали в реальной экономике и проводят дни за написанием исследований, имеющих к реальной жизни очень далекое отношение. Они не знают, как на практике, а не в теории, нужно реагировать на тот или иной экономический вызов. Проблема в том, что экономистов-практиков, которым можно доверять в вопросах инвестирования, как правило, уже расхватал частный бизнес, в том числе хедж-фонды.

Как кризис изменил вашу философию инвестирования?  

Процентные ставки по всему миру переживают долгосрочный цикл. Своего пика этот цикл достиг еще в 1981-м, когда доходность по облигациям Государственного казначейства США составляла 15,84%. После этого начался период падения как процентных ставок, так и цен на commodities. И в течение этого периода меня больше интересовали облигации, чем акции, хотя я, к примеру, инвестировал в Латинскую Америку, а также был одним из основателей одного из первых российских фондов Firebird (сегодня четыре из семи американских фондов Firebird с суммарными активами $1,12 млрд. ориентированы на Россию, первый из них начал свою работу в РФ в 1994 году. — Ред.). 

Сегодня, после кризиса 2008 года, я могу сказать: если вы настроены пессимистично, вам стоит вкладываться в акции, а не в облигации. Я вижу объемы фискального стимулирования, печатания денег и размер дефицитов бюджетов правительств как в Европе, так и в США, и все это приводит меня именно к такому выводу. Хотя я вовсе не думаю, что сейчас акции — это лучшая из возможных покупок на земле. 

Если вы пессимистично настроены, то вам стоит вкладываться в акции, а не в облигации. Хотя акции — вовсе не лучшая из возможных покупок

На чем основывается такая точка зрения? 

С марта 2009 года, когда рынок акций находился на дне, этот рынок существенно вырос. Обычно, когда в мире наблюдаются такие ралли, какое мы видим последние полтора года, дальнейший рост цен становится избирательным. А значит, нужно концентрироваться на акциях конкретных компаний. Единственный рынок, который до сих пор, на мой взгляд, в целом остается очень дешевым, это Япония.

В середине 2000-х вы говорили, что для стоящих инвестиций есть не так уж и много вариантов. Среди них называли сельское хозяйство и недвижимость, прежде всего в таких странах, как Россия, Парагвай и Уругвай. Говоря об избирательных инвестициях, что вы имеете в виду сегодня?  

Ключевой идеей моей книги «Золото завтрашнего дня: эпоха открытия Азии» было то, что Азия развивается чрезвычайно быстро, ее потребность в сырьевых ресурсах также стремительно растет, и поэтому инвестировать нужно именно в этот регион. Это до сих пор является лейтмотивом моих инвестиций. К тому же я по-прежнему считаю, что аграрный сектор стоит того, чтобы в него инвестировать. Еще относительно интересным направлением, на мой взгляд, является энергетика. 

То есть вы делаете ставку на commodities?

Сырье сырью рознь. Часть commodities уже довольно дорогая. Скажем, сейчас я бы уже не вкладывался в хлопок. Да, цены на него еще растут, но по сравнению с дном рынка они выросли уже в четыре раза. Поэтому, на мой взгляд, хлопок более не является привлекательной инвестицией. Думаю, что по-прежнему недооценены зерно, соевые бобы, пшеница, кукуруза и рис. Кроме того, я бы вкладывался в компании, имеющие отношение к аграрному сектору, в том числе в производителей удобрений и компании, владеющие землей. А главное, очень дешевым остается природный газ, поэтому я бы делал ставку именно на него. 

Есть ли привлекательные активы в несырьевом секторе? 

Да. Сейчас, на мой взгляд, довольно привлекательным выглядит европейский сектор страхования. С учетом того объема денег, которые сейчас сходят с печатного станка, акции финансовых компаний также довольно привлекательны. Я бы покупал их сейчас, хотя, конечно, не на длительный срок, а на три-шесть месяцев.  

Во что же тогда стоит вкладываться на долгий период? 

Скажем так: если бы мне пришлось уехать на 10 лет и вложить свои деньги во что-либо, последнее, чтобы я бы сделал, это инвестировал бы в американские доллары или гособлигации США. Я бы вкладывался либо в драгоценные металлы, либо в акции. 

А как насчет гособлигаций европейских стран? 

Я уверен, что Германия, Швейцария или Сингапур без проблем смогут выплачивать проценты по своим облигациям. Кроме того, я лично владею облигациями российских компаний. Но я не уверен, что платить по процентам смогут все остальные страны. Я бы, скажем, не стал покупать греческие или португальские облигации. 

То есть вы верите в возможность дефолта этих государств?

Да, я думаю, что все эти страны — Ирландия, Португалия, Греция, Италия (то есть страны с очень высоким уровнем госдолга) — переживут дефолт. 

Если бы мне пришлось вложить свои деньги на 10 лет, последнее, чтобы я сделал – это инвестировал в доллары или гособлигации США

Но экономисты утверждают, что дефолт одного из государств еврозоны может привести к развалу самого валютного союза. Думаете, такой сценарий возможен? 

Я экономист, а не политический обозреватель, но это, прежде всего, политическое решение. Если на это будет политическая воля руководства Евросоюза, и он, и еврозона переживут любой катаклизм. 

Какие другие риски, на ваш взгляд, могут повлиять на привлекательность инвестиций в текущем году?

Лично меня больше всего волнуют мировые геополитические тренды. Я не особо беспокоюсь из-за Египта, в котором сейчас происходит революция. Эта страна не является большим нефтепроизводителем, хотя она и владеет Суэцким каналом. Президент Мубарак наверняка уйдет — это только вопрос времени. Он уже по сути ушел. Но следующее правительство, на мой взгляд, будет менее дружественно настроено по отношению к США. Это может привести к ряду геополитических «разочарований» и сдвигов.

Впрочем, куда больше меня волнует то, что будет происходить в Пакистане. Ситуация в этой стране очень похожа на ситуацию в Египте. Население Пакистана даже превышает население Египта — около 170 млн. человек. Здесь еще большее число безграмотных людей, а армия выполняет такую же роль в обществе, как и в Египте. Поэтому получить проблемы в Пакистане мы можем в любой момент. А последствия этих проблем сложно себе представить — ситуация в этой стране заденет всю Центральную Азию, в том числе Афганистан, а также Индию. 

Тем более что дополнительным фактором риска здесь являются цены на продукты питания. Ведь в развивающихся экономиках, где доход на человека совсем небольшой, продукты питания и энергоресурсы составляют очень большую часть в потребительской корзине, и рост продовольственных цен сделает население этих стран еще беднее.  

Наконец, еще один риск — это то, что США будут продолжать печатать деньги. Это породит рост инфляции и удешевление доллара, но не убережет от падения рынков. Например, работа печатного станка в США не уберегла Baltic Dry Index от падения до двухлетнего минимума. То же самое и с рынком недвижимости в США, который также продолжал падать, несмотря на работу печатного станка. 

Говоря о геополитических и экономических сдвигах, вы приехали в Россию для того, чтобы в том числе поговорить о перспективах Москвы как нового финансового центра. Как вы оцениваете шансы российской столицы дорасти до этой роли? 

Москва уже в каком-то смысле является финансовым центром с точки зрения инвестиций в Россию. Я думаю, что Москва вполне может стать региональным финансовым центром для инвестиций в Украину, Беларусь и Центральную Азию. Но это не будет финансовый центр, сравнимый с Нью-Йорком, Гонконгом или Лондоном — по крайней мере, в течение следующих 10-15 лет. К правительствам Москвы и РФ нет достаточного уровня доверия для этого. Хотя не быть важнейшим финансовым центром не так уж и плохо, ведь если вся система опять потерпит крах, финансовым центрам достанется больше всего.


Марку Фаберу 64 года. Родился в Цюрихе, в 24 года получил степень доктора экономических наук в Университете Цюриха. В 1970-х работал на White Weld & Company в Нью-Йорке, Цюрихе и Гонконге, был управляющим директором Drexel Burnham Lambert. В 1990-м создал свой собственный бизнес Marc Faber Limited, которым и управляет до сих пор