Дорогой Чернобыль

Одни сооружения в зоне отчуждения ЧАЭС вяло строятся, другие — вяло разрушаются. Возле входа в заброшенную школу одного из чернобыльских сел — аккуратно сложенные водопроводные трубы: через день-два за ними вернутся — видно, с первого раза не влезли в багажник. В сельской хате также, похоже, искали металл, а ценнейшие для любителей фольклора прялки и гребни лежат надломленные на земле. Железная дорога, по которой в зону могут подво-зиться стройматериалы для возведения объекта «Укрытие», в целом в хорошем состоянии, рельсы лишь слегка покрыты ржавчиной. На крупных станциях даже дежурят железнодорожники — их смена длится неделю.

Сейчас эти рельсы опять стали востребованы. Строительство нового безопасного конфайнмента (НБК), то есть нового саркофага над разрушенным четвертым энергоблоком ЧАЭС, который накроет «поношенный» существующий, наконец вступило в активную фазу. На проекте уже завершены стабилизационные работы (необходимые для того, чтобы можно было безопасно возводить НБК), создана вся инфраструктура для строительства. Дело лишь за строительством нового укрытия и хранилища отработанного ядерного топлива.

После международной конференции стран-доноров, состоявшейся на прошлой неделе, стало ясно, что для полного финансирования строительства не хватает лишь 190 млн. евро. В этот день в Киеве отмечали 25-ю годовщину трагедии, для чего на конференцию съехались делегации из 35 государств. Совместными усилиями они смогли дособирать 550 млн. евро — к уже собранным ранее 1 260 млрд. евро. 

Эти деньги, обещают в Европейском банке реконструкции и развития (ЕБРР), являющемся распорядителем средств доноров (а на прошедшей конференции банк и сам пожертвовал на чернобыльские проекты 120 млн. евро), позволят уже к середине 2014 года построить, наконец, новую надежную конструкцию, которая будет защищать человечество от чернобыльской радиации следующие 100 лет. 

Правда, этим обещаниям сложно верить. В предыдущем, данном в апреле 2006 года и глубоко засевшем в памяти, говорилось о том, что строительство будет завершено до конца 2010 — начала 2011 года. То есть сейчас. Но, как видим, НБК до сих пор существует лишь в умах его проектировщиков. Причем изменились не только сроки, но и суммы. За пять лет строительство всех чернобыльских проектов подорожало ровно вдвое — если в 2006 году его оценивали в $1,091 млрд., то сегодня это составляет $2,2 млрд. 

И первой, и второй цифре дают разные объяснения. В ЕБРР говорят, что причина такого несоответствия в том, что в 2006-м назывались приблизительные оценки. «На тот момент мы оперировали предварительными цифрами, точных не знал никто, ведь даже проекта строительства НБК еще не существовало», — говорит Антон Усов, ведущий советник банка. «Понятно, что стоимость строительных работ беспрецедентного масштаба, реализуемых в условиях исключительного характера, может возрасти по сравнению с изначальными подсчетами», — согласен с ним и Жак Фор, посол Франции, обеспечившей 11,8% всех пожертвований на чернобыльские проекты. К тому же Ян Фишер, вице-президент ЕБРР по операционной политике, специально приехавший на конференцию, отметил, что за прошедший период подорожали все товары, в результате инфляции обесценился доллар, что также повлияло на стоимость работ. 

Но в том же 2006 году в украинской прессе называлась другая причина — коррупция. Журналистское расследование, проведенное нынешним депутатом от НС-НУ, а тогда — тележурналистом Владимиром Арьевым, говорило о том, что под прикрытием ЕБРР европейские компании при помощи откатов специально увеличивают стоимость своих работ на проекте «Укрытие».  

В ЕБРР говорят, что эти обвинения — не что иное, как информационная атака, цель которой — вынудить банк отказаться от тендерной заявки концерна во главе с французской компанией Novarka (которая в итоге выиграла тендер на строительство НБК) и протолкнуть для участия в распределении донорских средств компании, связанные с украинскими чиновниками. «Сама практика тендеров, которые проводятся ЕБРР, сводит к минимуму возможности для коррупции, — говорит Антон Усов. — Ведь мы допускаем к участию в них лишь финансово состоятельные компании, которые способны вести все работы за свои деньги, а ЕБРР оценивает уже реализованные работы и платит за них по факту». То есть все риски, подчеркивает Усов, подрядчик берет на себя, в отличие от украинской практики госзакупок. Согласно ей, компания, выигравшая тендер, сразу же получает от государства всю сумму средств, осваивает их, а ответственность за качество реализованного проекта часто не несет. В ключевых странах-донорах — США, Франции, Великобритании, а также представительстве Еврокомиссии о коррупции также ничего не слышали. «Федеральному правительству Германии не известны случаи нецелевого использования средств в рамках этого проекта», — рассказал, к примеру, посол этой страны в Украине Ганс-Юрген Хаймзьот. При этом, по его словам, Федеральное министерство финансов внимательно проанализировало аудиторские доклады Счетной палаты Украины по вопросу расходования средств, выделенных на строительство НБК. 

Кому была нужна такая информационная атака, в ЕБРР не говорят. Но сразу два не связанных между собой источника в украинском правительстве предложили «Инвестгазете» тщательно изучить участие в этом процессе главы МинЧС, затем возглавившего Секретариат президента Ющенко, Виктора Балоги. 

Сегодня он опять возглавляет министерство, непосредственно курирующее ЧАЭС. Правда, решение по тендеру о строительстве НБК уже принято, проект конфайнмента разработан и утвержден, и, по словам Усова, уже к декабрю 2011 года должна быть начата сборка стальных конструкций для конфайнмента (после чего начнут возводить его арочную крышу). То есть возможностей для «перекраивания» средств практически не осталось. К тому же для того, чтобы проверить прозрачность строительства, впредь у населения и правительства Украины будет другой простой метод. Как рассказал Антон Усов, подорожания строительства больше не ожидается, ведь Novarka объявил точную смету, рассчитанную под проект. А значит, любые попытки «сторговать» у международных доноров средства свыше оговоренных $2,2 млрд., могут рассматриваться как потенциальное свидетельство о возвращении коррупции в строительство НБК.