20 лет Независимости: Последний идейный прагматик

Я — не романтик. Я идейный прагматик. Лидеры должны быть идейными», так говорил о себе Вячеслав Чорновил в своем последнем публичном выступлении 25 марта 1999 года в Кировограде. Спустя несколько часов «Тойота» лидера Народного Руха на скорости 140 км/час врежется в грузовик при загадочных обстоятельствах, а ориентированные сугубо на бизнес-интересы прагматики станут властвовать безраздельно в украинской политике. Об идейном прагматизме забудут, а идейные романтики маргинализируются.

На первых выборах президента Украины в 1991 году Чорновил получил 7,4 млн. голосов, заняв второе место. Много это или мало? Для сравнения: Виктор Янукович в 2010 году в первом туре набрал только на один миллион голосов больше. Лидер Руха с момента обретения Украиной независимости вплоть до своей гибели обладал достаточным потенциалом народной поддержки, чтобы быть реальной угрозой для власти. Впрочем, в бой с Банковой он предпочитал не ввязываться. После поражения на выборах 1991 года он ни разу больше не выдвигал себя на высший пост в государстве. Парадоксально, но лидер второй по популярности политической силы страны самоустранился и с выборов 1994 года, поддержав Леонида Кравчука, и с выборов 1999 года, поддержав Геннадия Удовенко, что было равнозначно поддержке Леонида Кучмы. В этом и был высший «идейный» прагматизм Чорновола — не раскачивать лодку независимости государства собственными амбициями. Именно Чорноволу приписывают введение в украинскую политику термина «конструктивная оппозиция». Эта же стратегия и погубила его партию, бесславного конца которой, впрочем, он увидеть уже не успел.

Чорновола сравнивали с президентом Чехии диссидентом Вацлавом Гавелом. Повторила бы Украина стремительный бросок Чехии, Польши, стран Балтии из «совка» в Европу, если бы на заре независимости победил не ставленник коммунистической партноменклатуры Кравчук, а украинский «Гавел»? Скорее всего, нет. Чорноволу попросту не было бы на кого опереться во власти. И речь даже не о саботаже «красных» чиновников — его собственная политическая сила раскалывалась как минимум трижды. Но самый глубокий раскол произошел за месяц до гибели политика. С заявлением Вячеслава Чорновола о том, что «выборы-99 — это не наша свадьба», значительная часть соратников по партии согласиться не смогла, особенно после пассивности партии во время выборной кампании 1994 года. Наиболее горячие из них требовали от своего лидера должностей и возможности привлечения денег. Ведь именно в конце 90-х, после стабилизации экономики Верховная Рада стала площадкой для лоббирования крупных бизнес-интересов, здесь стали вращаться огромные деньги, о которых руховцы раньше и мечтать не могли. «Без реальных амбиций в избирательной кампании партактив можно сравнить с футболистами, которые вечно сидят в запасе и поэтому деградируют», — считает один из участников раскола Народного Руха 1999 года.

Вячеслав Чорновил, руководствуясь собственными представлениями о том, какую позицию должен занимать Рух в отношениях с действующей властью, удачно находил формат сосуществования с Банковой. Этот прагматизм и привел его к главному политическому поражению. После съезда Руха в 1998 году, когда стало окончательно ясно, что руховцы снова не будут принимать серьезного участия в президентской кампании, народный депутат Вячеслав Черняк с парламентской трибуны зачитал заявление о недоверии Чорноволу, подписанное тридцатью из сорока восьми членов фракции НРУ. Десять дней спустя эта часть Руха провела собственный съезд, который избрал нового лидера — Юрия Костенко. Еще неделю спустя внутрипартийные разборки переросли в штурм личного кабинета Вячеслава Чорновола. Это было началом его политического конца, и автокатастрофа под Борисполем только превратила этот конец в громкую трагедию.