«Стабильность и реформы» год спустя

Мы живем в потрясающе непредсказуемое время. В такой период уже само упоминание слова «стабильность» как главной аттракции для инвесторов звучит парадоксально. Еще больше неопределенности со второй составляющей — реформами. Год назад нам рассказали красивую сказку о красивом стеклянном замке на Банковой, где умные и образованные принцы под руководством McKinsey и других волшебников капитализма денно и нощно будут корпеть над улучшением жизни простых тружеников. Раньше было Политбюро, теперь вот Координацион­ный центр по реформам получился. 

Нет, в отличие от сказки, замок дей­ствительно есть. У меня даже несколько сокурсников устроились туда принцами работать. Когда иногда встречаемся случайно, всякий раз подмывает спросить, чего же хорошего они наколдовали. И всякий раз отказываюсь от этой неблагодарной идеи. Потому что если они там действительно работают, тогда почему те, для кого они работают, несут такую откровенную ахинею? «Даешь Украину в G20 к 2020 году!». «Все для удвоения ВВП за десять лет!». Ничего не напоминает? Уверен, что те, кто помнят последние пятилетки или просто знаком с эстетикой советских плакатов, ответят утвердительно. 

Любой сценарий реформ с горизонтом планирования более двух-трех лет сегодня стоит немногим больше бумаги, на которой он написан. Мир меняется слишком быстро, чтобы позволить себе роскошь оперировать более долгими периодами без риска авральной коррекции в последний момент. Максимум, что можно сделать — это заложить основу для выбора экономической модели на будущее десятилетие. Модель пока прежняя — перераспределение сверхдоходов от торговли сырьем. И здесь не особо важно, идет ли речь о руде и металле или зерне. На фоне роста мировых цен на эти ресурсы возможности «сырьевой» экономики оказались далеко не исчерпанными. Уже один этот фактор является ключевым «демотиватором» для власти и хозяев этих самых ресурсов: зачем срочно менять машину, если и старая, пускай натужно и со скрипом, но едет? За последний год лишь немного улучшили управляемость за счет централизации власти и повышения монополизации базовых отраслей. Но альтернативная модель — инновационная — осталась лишь довеском. И реформы вместе с ней. 

Альтернативный вариант продемон­стрировала Грузия. У них нет нефте-, рудо- или зернодолларов, поэтому все, что им осталось, это обратиться к «довеску». За считанные годы провести реальные изменения: принять новые законы и на 90% обновить состав руководящих кадров. Материализовать это в конкретные результаты, например, рост позиций в рейтинге Doing Business от Мирового банка. Упаковать в красивую рекламу в The Economist или СNN и обратиться ко всему миру с призывом к инвесторам. 

Год назад нам рассказали похожую сказку: если упаковать это в язык лозунгов, то получится где-то так: «Даешь Украину в топ-50 стран по легкости ведения бизнеса» или «+115 мест за год — наш ответ Doing Business». В нашем специальном выпуске мы решили несколько облегчить жизнь правительству и подвести предварительные итоги этой работы. Конечно, мы не Мировой банк и отнюдь не претендуем на методологию Doing Business. Наша задача куда скромнее: провести срез настроений тех, кому эти самые реформы адресовались. Даже блиц-результаты этого информационного аудита говорят о том, что пока ни топ-50 ни даже попадание  в сотню стран-лидеров по легкости ведения бизнеса для Украины «светит» лишь на уровне плакатов. Если мы в чем  и ошиблись, Мировой банк исправит в следующем выпуске Doing Business. 

А плакаты, к слову, тоже могут пригодиться. Советский агитпроп может и не оптимальный вариант для пробуждения общественного энтузиазма как ключевой составляющей любой экономической реформы, но, как говорится, на безрыбье… это точно лучше, чем сотни и тысячи бигбордов со светлым ликом президента вдоль дорог, вызывающие больше ассоциаций с культом личности, чем с реальными измене­ниями. Даже если сами экономические эксперименты закончатся большим «пшиком», как это было с большин­ством советских мегапроектов, останутся красивые картинки.