Проехали. В пятый раз

Людям свойственно верить в лучшее. Даже в патовой ситуации, которую можно позиционировать как выбор из двух зол — а второй тур выборов президента Украины выдается именно таким. Я не сторонник громких заявлений о том, что все пропало, украинская демократия доживает свои последние дни, за ней последует и украинская независимость — это больше эмоции.

Для меня кажется более уместным прагматичный, можно сказать, даже экономический подход к политике вообще и к выборам в частности. Точно так же, как мы платим энное количество денег за новый автомобиль, мы отдаем свой голос политику в надежде получить себе больше материальных и нематериальных благ: доплату к пенсии, Шенгенскую визу по упрощенной процедуре, доллар за шесть гривен, припортовый завод с дисконтом… тут каждому свое. А поскольку чем ближе к выборам, тем более очевидно, что за свои деньги ты вместо машины получишь в лучшем случае самокат, то и платить, откровенно говоря, не возникает никакого желания. «Сегодняшним миром правят озабоченные политики, каждый из которых думает только о том, как бы заполучить очередную должность или утопить себе подобного. Именно поэтому им недосуг заниматься насущными делами», — спустя почти столетие фраза сэра Уинстона Черчилля звучит как диагноз нынешнего состояния украинской политики.

Это всего лишь очередные выборы президента

В такой ситуации рождается закономерный вопрос: как действовать в ситуации, когда твой собственный выбор не совпадает с «общенародным волеизъявлением»? Я пишу эту колонку в четверг, за три дня до выборов, вы читаете ее в понедельник — наверняка вопрос стал еще более актуальным.

Во-первых, это всего лишь очередные выборы президента, уже пятые по счету. Перед каждыми из них пугали то утратой независимости, то коммунистической угрозой, то разворовыванием экономики, то расколом страны, то, как сейчас, сразу всем вместе — но светопреставления на следующий день после выборов не происходило. Вера в «доброго царя», равно как и ее прямая противоположность, — не более чем иллюзия. История доказывала это уже не единожды.  

Во-вторых, реальная политика, которая касается каждого из нас, обитает совсем на других уровнях. На этот парадокс я обратил внимание в США за несколько месяцев до избрания Обамы. На вопрос об участии в выборах мой собеседник, 35-летний ученый-историк,  ограничился парой дежурных фраз о «новой чернокожей надежде Америки», зато долго и подробно рассказывал о местном референдуме по ужесточению норм безопасности в школах — для него и детей это куда более важные вещи, чем все обещания улыбающегося Обамы.

Точно так разговоры о сильной России из уст тандема «Путин-Медведев» превратились в пыль в глазах их избирателей на фоне такой, казалось бы, мелочи, как размер пошлин на иномарки. Людям в Калининграде эта тема оказалась куда более близкой, чем глобальные амбиции хозяев Кремля, и они вышли на многотысячные митинги с антиправительственными лозунгами. И это в полицейском государстве.  

Тот же Черчилль заметил, что демократия, несомненно, далеко не лучшая форма правления, но ничего более путного человечество, увы, не придумало. Надо полагать, он знал, о чем говорил. Общество ждет перемен, и президентские выборы не оправдали этих ожиданий. Ну что же, не за горами местные, и, не исключено, парламентские. И если случилось так, что кто-то допустил ошибку на вчерашнем голосовании, вряд ли стоит делать из этого трагедию. Только в этом году у нас будет еще как минимум одна или две возможности ее исправить.